С вступлением Казахстана в Таможенный союз активизировалась дискуссия о потенциале животноводческой отрасли аграрного сектора республики. Однако дискуссия эта, на наш взгляд, идет лишь в двух формах и направлениях – позитивистском («наш потенциал велик, политика развития животноводческого комплекса правильна и перспективы велики») и в противоположном, негативистском («все плохо»).

Между тем, данная тема привлекает внимание не только в Казахстане. Весьма серьезно изучает ее российский ученый, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института Востоковедения РАН Ирина Дерюгина. Так, в прошлом году в своем докладе на конференции в Институте Востоковедения РАН г-жа Дерюгина отмечала, что, начиная с конца XIX века, аграрный сектор Казахстана развивался с большими диспропорциями между зерновой и животноводческой отраслью.

В этот период началась «медленная эволюция бывшей однородной институциональной среды казахского скотоводческого хозяйства в двух направлениях». Первое – адаптация кочевого хозяйства к новым внешним рыночным условиям без слома традиционных неформальных институтов. Второе, более узкое в этот период, но ставшее магистральным через несколько лет – разрушение институтов кочевого скотоводческого хозяйства.

Как известно, на рубеже 20-30-х годов прошлого века в Казахстане была осуществлена насильственная коллективизация. Возможно, именно в эти годы был заложен разрыв между двумя секторами сельского хозяйства – зернопроизводящим хозяйством и животноводством. В середине 50-х годов он еще более усилился и привел к той межсекторной диспропорции, которая наблюдается в настоящее время. Если с конца XIX века происходило более или менее постепенное изменение институциональной среды, проявившееся в формировании различных форм хозяйства в аграрном секторе, то коллективизация уничтожила все многообразие хозяйственных типов. Понятно, что это было не естественное отмирание устаревших, неэффективных хозяйственных типов, что может являться логическим завершением модернизации, а их слом внеэкономическими методами, по существу путем насильственной трансформации, считает эксперт.

В результате на одном полюсе системы аграрного хозяйства было создано земледельческое производство, которое характеризовалось высоким уровнем товарности, низкой продуктивностью, значительной степенью механизации и ориентацией на экспорт. На другом полюсе, в животноводческом секторе, «также была предпринята попытка создать крупное коллективное хозяйство, основанное, однако, на традиционной для Казахстана системе воспроизводства. Созданное на основе отгонно-пастбищной системы животноводческое коллективное хозяйство по своим базисным параметрам должно было выступать как бы продолжателем национального кочевого хозяйства, но на более высокой ступени технологической эволюции. Однако, несмотря на то, что была проведена частичная модернизация производственной базы, кардинальной смены технологического способа производства не произошло».

Власть предпринимала попытки трансформировать традиционный сектор скотоводства, изменяя формальные институты и, якобы, радикально не меняя обычаи, тип организации жизни, нормы поведения. Но на самом деле она нарушала очень существенный для функционирования кочевого общества неформальный институт – осуществляла скоропалительное превращение скотовода из члена-представителя реальной коллективной собственности в псевдонаемного работника, отчужденного от собственности. Эти попытки потерпели провал. Несмотря на благостную статистическую картину, подушевое производство мяса, составлявшее в 1916 году 70 кг, сократилось к началу 40-х годов до 37 кг, и было восстановлено на уровне начала ХХ века только к 70-м годам ХХ века, отмечает г-жа Дерюгина.

Заложенные практикой колхозного строительства деформации в животноводстве Казахстана наиболее сильно проявились с начала 90-х годов ХХ века, на этапе перехода к рыночной организации аграрного хозяйства. Производство зерновых и мяса к концу 90-х годов сократилось в два с половиной раза по сравнению с концом 80-х, «практически полностью исчез экспорт зерновых».

Созданные не слишком продуманным реформированием сферы традиционной казахской экономики диспропорции не ушли и после развала СССР. Приход в аграрный сектор рыночных отношений все равно имел след этих диспропорций, словно «родовую травму».

С начала 2000-х годов начался подъем сельскохозяйственного производства. Разработана новая модель развития агропромышленного комплекса, проведена земельная реформа, принят и реально действует закон о частной собственности на землю. Но межсекторная диспропорция не только не была устранена, но проявилась более выпукло. Производство в земледельческом секторе, где основной формой организации стали крупные зерновые корпорации, то есть была задействована российская модель рыночных отношений, в значительной степени было восстановлено. Стабильно увеличивается посевная площадь, растут валовые сборы зерновых. Зерновой сектор вновь приобрел ярко выраженную экспортную ориентацию. Животноводческий же сектор, невзирая на принятые государственные программы его развития, показывает значительно меньшие успехи – производство мяса на душу населения в 2008 году находилось на уровне 56 кг, то есть было на 20% меньше, чем в 1916 году, отметила Ирина Дерюгина.

Эксперт отмечает, что в животноводческом секторе сельского хозяйства функционируют три типа хозяйства, и каждый из них сталкивается с серьезными проблемами, порожденными былой шоковой трансформацией аграрных институтов. Характерна структура поголовья скота и птицы по категориям хозяйств: на крупные сельскохозяйственные предприятия приходится 7,5%, на хозяйства населения – 86%, на фермерские – 6,5% численности всего поголовья скота и птицы. Крупные предприятия вступают в конкуренцию за посевные площади с зернопроизводящим хозяйством, а из-за отсутствия кормовой базы, большой трудоемкости и низкой механизации производства не могут достичь положительной рентабельности и выдержать таковую конкуренцию. В фермерском хозяйстве, которое могло бы вернуться к традиционному для Казахстана отгонно-пастбищному типу скотоводства, нарушились сами основы существования такого типа производства.

Что же делать?

Государство, проводя аграрную политику, могло бы выделить этот тип хозяйств в специальный подсектор, восстановить инфраструктуру для развития отгонного животноводства, создать льготные условия кредитования и налогообложения, тогда можно было бы частично преодолеть деформации. Но этого не произошло, и животноводческий сектор Казахстана живет по принципу: старые институты уже разрушены, а новые, назревающие в рамках данного экономического пространства, еще не завершили свое формирование. Хозяйства населения – это практически единственный тип хозяйства, которое значительно увеличило производство продукции животноводческого сектора. Но, ориентированные на личное потребление, обладающие незначительной площадью, ограниченным доступом к инвестиционным ресурсам, они не смогут сгладить межсекторную диспропорцию и показать существенный прирост производства в животноводческом секторе, отметила г-жа Дерюгина.

Такая позиция, если она отражает реальные перспективы, оставляет немного шансов сторонникам масштабной реанимации животноводческого сектора республики. Однако в этой проблеме есть еще один аспект, вполне практический для современной, если не экономической, то политической дискуссии среди экспертов.

Как известно, те казахстанские эксперты, которые поддерживают идею создания Таможенного союза или, хотя бы, не придерживаются негативистских подходов, среди плюсов ТС для РК называют, в том числе, возможности развития животноводства. То есть членство в ТС, благодаря открытию российского потребительского рынка мяса после отмены таможенных пошлин между нашими странами, может резко стимулировать развитие казахстанского животноводства. Ирина Дерюгина так прокомментировала этот вопрос «Капитал.kz».

Конечно, из-за диспропорции цен на мясную продукцию в Казахстане и России часть производимого в республике мяса может уйти на российский рынок. Он огромен и может потребить все, что производит Казахстан. То есть возможность для развития животноводства в Казахстане теоретически будет, но ресурсы для развития этого сектора в республике не слишком велики. Для создания и развития современных крупных животноводческих хозяйств нужны большие инвестиции, подготовленная для этого база.

Что же касается возможностей для расширения производства мяса. Возможно ли реанимировать отгонно-пастбищное животноводство? Почти наверняка нет. Крупные хозяйства, как уже было сказано, создавать очень дорого. Наверное, это должно быть личное подсобное хозяйство, но с вертикальной кооперацией под эгидой государства, чтобы закупать скот у производителей. Однако надо помнить еще об одном моменте: трудно ожидать большой эффективности от этого сектора как в России, так и в Казахстане в условиях глобальных рынков – наши издержки при производстве мяса несопоставимо высоки по сравнению с другими, в частности, западными, странами.

При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на деловой портал Kapital.kz в первом абзаце обязательна.