В интернете пользуется популярностью шутка о том, что «Анатолий Вассерман не знает значения фразы «Анатолий Вассерман не знает…» Самому г-ну Вассерману эта шутка тоже импонирует. В наше время на постсоветском пространстве трудно найти человека, который хотя бы краем уха не слышал о журналисте, интеллектуале, политическом консультанте Анатолии Вассермане.

Несмотря на то, что он давно стал культовой фигурой юмора рунета, чего только стоит подобная юмореска: «Когда нынешнее поколение тридцатилетних доламывало свою первую видеоприставку, Вассерман уже ушел из IT», г-н Вассерман является весомым аналитиком в области современной политики и экономики. Именно о своем видении политической ситуации в Казахстане, СНГ и в мире в целом в интервью «Капитал.kz» рассказал г-н Вассерман, который прибыл в Алматы по приглашению закрытого частного клуба Tengri Society Club.

– Каким Вы видите сценарий развития будущего Казахстана?

– Безусловно, первым сценарием, по пути осуществления которого уже пошел Казахстан в рамках ТС, является объединение со странами СНГ. Другой единственно возможной альтернативой для РК является интеграция с Китаем. Прежде всего потому, что для развития промышленности необходим большой рынок. При этом, чем выше технологии, тем обширнее им необходим рынок. Если Казахстан вовсе не будет развивать промышленность, то он будет поглощен все тем же Китаем, только в качестве сырьевого придатка, поскольку китайская промышленность остро нуждается в различном дефицитном сырье. Для КНР не так уж важно: будет ли наряду с Синьцзян-Уйгурским регионом «Синьцзян-Казахский» регион или Казахстан останется формально независимым государством. Важно, что казахстанскую экономику и промышленность Китай полностью подчинит себе. Мне кажется, что исходя из опыта российской и китайских империй, российская сторона предпочтительней. Ведь Россия представляет собой классический пример континентальной империи, которая образуется из множества народов, издавна живущих бок о бок и находящих какие-то формы сосуществования на уровне государства. Тогда как Китай развивался изолированно, становление китайской цивилизации проходило в то время, когда он и с суши был прикрыт пустынями и по морю ни с кем не сообщался. В связи с этим он развился как островная империя, приоритеты в которой отдаются подчинению и подмятию народов или их полной ассимиляции. Мне думается, что вряд ли полная ассимиляция с Китаем в интересах Казахстана. Поэтому целесообразней интегрироваться с Россией.

Интеграция в составе Беларусь, Россия, Казахстан, Украина уже достаточна для создания экономики, сопоставимой по своей мощности с китайской. ТС должен как можно быстрее и динамичнее развиваться для того, чтобы первым выйти из кризиса. Только в союзе наши государства способны выйти из затянувшегося экономического спада. Если наши страны чуть замешкаются, то тот, кто начал выход из кризиса раньше, пойдет уже по нашим головам.

– Возможно ли повторение советского сценария при интеграции с Россией, когда Казахстан стал сырьевым придатком большой страны?

– Я полагаю, что в случае современной интеграции с Россией в рамках ТС Казахстан будет довольно активно развиваться как промышленное государство. Это связано с несколькими факторами. Разделение труда повышает его производительность. Чем больше народов будет вовлечено в разделение труда, тем этот труд будет более производительным. Поэтому Казахстан в рамках союза будет обладать достаточными стимулами для развития своей промышленности как части общесоюзной. Промышленность Китая в свою очередь не самостоятельная. Одно из ключевых звеньев китайской промышленности, грубо говоря, конструкторское бюро, находится сейчас вне КНР – в США. Поэтому внутрикитайские возможности разделения труда ограничены. Казахстану будет намного сложнее вписаться во внутрикитайское производство, чем во внутрироссийское. Поскольку в России, несмотря на четвертьвековые усилия реформации, все еще есть свое неплохое конструкторское бюро.

– Как бы Вы на данном этапе охарактеризовали взаимоотношения между Казахстаном и Россией?

– Главная проблема президента Дмитрия Медведева в том, что практически все его окружение составляют искренние и беспримесные «либертарианцы» (либертариа?нство – правовая философия, в основе которой лежит запрет на «агрессивное насилие», то есть запрет на применение силы или угрозы применения силы к другому лицу, или его имуществу, вопреки воле этого лица – прим. ред.), то есть люди, которые убеждены в том, что все зло от коллективизма и планирования и все должно происходить в результате свободного взаимодействия индивидуумов. Однако, при таком отношении к жизни, трудно развивать межгосударственные взаимоотношения, поскольку государство – это явно не индивидуум. Поэтому я боюсь, что время президента Медведева – это время, потерянное для любых интеграционных проектов. Никакая интеграция не совместима с «либертарианской идеологией». Другое дело, что такая идеология сама по себе не идеальна. Когда начинаешь смотреть, можно ли ее состыковать с жизнью, и если да, то каким образом, то постепенно становишься социал-демократом. Собственно, я сам именно из-за таких размышлений и перестал быть либертарианцем и стал социал-демократом, то есть перешел на другую сторону политической баррикады. Но, к сожалению, известные мне советники г-на Медведева недостаточно дальновидны, чтобы просчитывать все эти цепочки.

– Вам не кажется, что Дмитрия Медведева «поставили» президентом отчасти для того, чтобы показать, что либеральные ценности в условиях РФ не работают?

– Вряд ли кто-то имел столь далеко идущие планы, хотя бы потому, что рисковать страной для того, чтобы показать несостоятельность какой-либо политической доктрины – неблагоразумно. Скорее всего, г-н Путин искренне рассчитывал на то, что г-н Медведев, как и в те времена, когда они работали в питерской мэрии, останется его единомышленником. Но при этом проблема состоит в том, что непосредственное окружение Медведева не совсем то, что непосредственное окружение Путина. Как раз люди, близкие к Медведеву и постоянно вступающие с ним в контакт, создали для него совершенно иной информационный и психологический фон, в результате которого он пошел по пути либерализма значительно дальше, чем это было бы целесообразно.

Лично я посчитал, что Медведев больше не играет в доброго и злого полицейского, а становится действительно опасен для страны, когда он наложил эмбарго на поставку Ирану зенитных ракет С-300. Тогда многие начали обвинять меня в том, что я, как сионист, выступаю за вооружение злейшего врага Израиля. Начнем с того, что я не считаю себя евреем, а считаю себя русским еврейского происхождения. Дело даже не в этом. А в том, что, по моим представлениям, Иран не враг Израилю. На протяжении уже полутора тысячелетий главные противники Ирана – арабы. Причем сами арабы это достаточно четко осознают. В большинстве различных международных взаимодействий они выступают против Ирана. Антиизраильская риторика иранских руководителей – это именно риторика, призванная замаскировать то, что реальная вражда у Ирана идет с его единоверцами мусульманами. Поэтому эмбарго на зенитные ракеты в Иране ничем не может помочь Израилю, зато очень хорошо помогает США, если они захотят организовать очередную сделку по экспорту нестабильности в ближневосточный регион.

Здесь уместно заметить, что все североафриканские революции, как и кыргызская, явились следствием американского экспорта нестабильности. Американцы всеми силами хотят показать, что в современном бушующем мире только Америка осталась островком спокойствия и благополучия, а, значит, надежным местом для вложения денег. Американцы живут в долг, они тратят больше, чем зарабатывают – на этом основана их система ценностей. И весь мир оплачивает их долги, американцам всегда нужны деньги.

Возвращаясь к вопросу о взаимодействии Путина и Медведева, отмечу, что в этом году было уже несколько случаев, когда Медведев принимал решения, несомненно, вопреки мнению Путина. И во всех этих случаях мне решения Медведева кажутся неоправданными. Хотя я понимаю, что это решения даже не столько самого Медведева, сколько его ближнего окружения в лице Натальи Тимаковой (пресс-секретарь президента РФ), Аркадия Дворковича (советник президента РФ по экономике), Игоря Юргенса (председатель правления Института современного развития (ИНСОР). Именно ИНСОР является главным идеологическим центром, генерирующим идеи для Медведева. Уместно вспомнить поговорку: «Короля играет свита», однако свиту набирает сам король. Наверняка действующий президент собрал этих людей, потому что они соответствовали его убеждениям, а теперь они же и удерживают его в этих убеждениях. Все идет к тому, что эти убеждения теперь сохранятся в совершенной независимости от окружающей действительности.

В то же время те, кто ругает Путина, поддерживает Медведева именно потому, что он «мягок как плюшевый мишка».

– Поддерживаете ли Вы решение относительно снятия с поста мэра Москвы Юрия Лужкова?

– Совершенно определенно нет. Я считаю это решение неоправданным. Со снятием мэра Москвы связана одна история. До принятия решения о смене руководства в мэрии Москвы мне в руки для редакции попала статья о том, что Лужков вводит разлад в тандем Путина и Медведева. Собственно именно эта публикация в конечном счете и привела к снятию Лужкова. Изначально публикация планировалась для New York Times. Перед тем как отправить ее в редакцию, заказчики решили согласовать ее с московской мэрией. Один из очень прытких сотрудников мэрии принял решение поменять издание и опубликовать статью в аффилиированном с мэрией издании «Московский Комсомолец». Именно это решение, как мне кажется, и явилось предтечей снятия Лужкова с занимаемой должности. Изначально статья готовилась для того, чтобы поднять авторитет экс-мэра российской столицы, однако публикация ее в пределах РФ привела совершенно к иному результату.

Говоря о неоправданности снятия Лужкова и как альтернативного мэра Собянина, можно отметить немало уже состоявшихся «ляпов» нового мэра. Например, он отрекся от собственных публично данных указаний об устранении уличных торговых точек, как только убедился, что этот его шаг никто не одобряет. Тем самым он добился лишь того, что все дальнейшие его приказы будут исполняться, только если он их отдаст письменно. Так что работа всей системы управления замедлится.

Его же высказывания о многих особенностях столицы свидетельствуют о глубоком непонимании ее специфики. Чего стоит хотя бы именование Москва-Сити «собранием градостроительных ошибок»! Создание крупнейшего делового центра в стороне от центра мегаполиса – необходимая часть решения транспортной проблемы. Более того, запроектирована большая и довольно эффективная система коммуникаций, связывающих Москва-Сити с городом и загородными населенными пунктами. Сейчас ее строительство только начато – отсюда и заторы в этом районе на Третьем кольце.

– В свете трагедии в Японии, как Вы относитесь к тому, что в Казахстане существует инициатива по созданию атомной электростанции?

– Геология Семипалатинского полигона позволяет построить там комплекс ядерных станций, который позволит снабжать дешевой энергией весь центральноазиатский регион, а также решить проблему утилизации ядерных отходов. Этот проект был разработан мною совместно с моим давним соратником и коллегой Нурали Латыповым.

Мы неоднократно пытались по различным связям донести этот проект до Нурсултана Назарбаева, однако ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. При этом, в свете последних событий в России, я считаю, что именно г-н Назарбаев обладает значительной политической волей для реализации подобного проекта. Подобный проект привлечет в Казахстан значительные инвестиции со стороны европейского содружества и России. Не надо оглядываться на Японию, их реакторы были морально устаревшими.

При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на деловой портал Kapital.kz в первом абзаце обязательна.