для ликвидации внешнеполитической и экономической изоляции

Основами парадигмы иранской внешней политики с 50-ых годов прошлого века являются достижение статуса региональной державы, который практически достигнут исходя из экономического потенциала и политического веса Ирана в регионе Центральной Евразии, а также максимальное присутствие прагматизма во внутренней экономике и последовательная интеграция в мировую экономику. Эти три крупных последовательных этапа являлись главной доминантой в политике руководства Ирана, которое существует с 2005 года, отмечает Александр Князев, консультант Института политических решений.

Тактические установки иранской дипломатии в странах Центральной Азии (ЦА) после распада СССР направлены на постепенное инсталлирование во все сферы жизни региона, дающее возможность способствовать преодолению внешнеполитической и экономической изоляции Ирана, связанной с его ядерной программой. «Иранская ядерная программа выглядит не совсем так, как это можно представить себе из средств массовой информации или из выступлений западных политиков. По большому счету, вся происходящая вокруг иранской ядерной программы борьба – это конкуренция за то, кто из мировых лидеров в области атомной энергетики будет доминировать и работать на рынке иранской энергетики», – заявляет г-н Князев.

По словам эксперта, в иранском политическом истеблишменте присутствует четкое понимание позиции Казахстана в региональной расстановке сил. Иран с пониманием относится к стремлению Казахстана занять место регионального лидера и с учетом собственных интересов готов оказывать в этом поддержку. Иран стремится наращивать взаимодействие в рамках многосторонних структур, таких как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), в которой он имеет статус наблюдателя и через которую получает возможность взаимодействовать с многосторонними объединениями СНГ, такими как: Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), ЕврАзЭС, рассчитывая в этом на поддержку Казахстана. «ШОС для Ирана – это ниша и направление, которое позволяет прорвать внешнеполитическую изоляцию, и одновременно дипломатическая мера безопасности на фоне угроз военного характера со стороны США», – говорит Александр Князев.

Отношения Ирана с Казахстаном частично ограничиваются стремлением РК активизировать евроатлантический вектор своей внешней политики. В своих возможностях развития южного вектора внешнеполитической и внешнеэкономической активности Казахстан является заложником сложных отношений между Ираном и США, отмечает г-н Князев. Инструментом противодействия этой ситуации являются экономическое сотрудничество и попытки его наращивания. Казахстан ежегодно экспортирует 1 млн. тонн нефти через Иран по схеме SWAP. Ведется подготовка проекта строительства нефтепровода Казахстан – Туркменистан - Иран и железнодорожного сообщения по этой же схеме Узень – Гызылгая – Берекет – Этрек – Горган.

Главная для ЦА парадигма развития – расширение взаимодействия со странами региона через привязку их транспортных коммуникаций и экспортных потоков к иранским морским портам в Персидском заливе. Каспий для Ирана важен в контексте его внешнеполитических интересов: как сеть ключевых международных коммуникаций, а также форпост влияния на ситуацию на Южном Кавказе и в ЦА. Принципиальным для Ирана является недопущение на Каспии военного присутствия США и НАТО.

Крайне важно понимать, считает эксперт, что идеологическая составляющая, то есть идея «экспорта исламской революции», не является значимой в региональной политике Ирана, означая лишь попытку реинтеграции региона в исторический контекст. «Основными внешнеполитическими игроками в нашем регионе являются Китай, Россия и США. Из трех этих игроков Россия и Китай воспринимают иранское присутствие в регионе бесконфликтно и достаточно доброжелательно. Проблема заключается в третьем игроке», – заключил Александр Князев.

При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на деловой портал Kapital.kz в первом абзаце обязательна.