По данным исследовательского центра компании HeadHunter (hh.kz), наличие MBA-образования не является распространенным требованием к соискателям: оно указано только в 1% от общего количества вакансий в профессиональной области «Высший менеджмент», в свою очередь всего у 2% соискателей в данном сегменте есть степень MBA. О том, является ли степень MBA «панацеей» от карьерных неудач, как выбрать свою бизнес-школу и что в целом сейчас происходит с бизнес-образованием в Казахстане «Капитал.kz» поговорил с Ануаром Буранбаевым, бизнес-тренером, консультантом, преподавателем Академии РФЦА.

– Каковы ожидания выпускников MBA в Казахстане?

– Давайте начнем с истории бизнес-образования. История программ МВА началась в 1908 году в Гарварде. Индустриализация конца ХIХ – начала ХХ веков потребовала профессиональных управляющих, которые были бы научены решать бизнес-проблемы и администрировать бизнес.

Беседы со слушателями о мотивах прихода на программу показывают основные ожидания – увеличение доходов после получения заветного диплома или движение по карьерной лестнице, что в тренде с общемировой практикой. Получение степени МВА в известном вузе может гарантировать трудоустройство с достаточно высокой входной заработной платой или карьерный рост, при условии, что вы хорошо учились. У многих наших выпускников есть завышенные ожидания по поводу того, что, имея степень МВА, можно автоматически рассчитывать на более высокие компенсации. Наверное, это происходит потому, что в Казахстане первую программу МВА запустил КИМЭП, и в середине 90-ых – начале 2000-ых практически все выпускники этого вуза очень хорошо трудоустраивались, их основными нанимателями были иностранные компании. В 90-ые годы разрыв в компенсационных выплатах между иностранными и местными компаниями был очень велик. Кроме этого, первые наборы на МВА были сильными, потому что туда шли хорошо мотивированные люди. Им давали взгляды, систему ценностей и навыки, которые приветствовали западные работодатели, у них снимались семантические и коммуникационные барьеры. Они были успешные, получали в целом больше, чем остальные выпускники вузов по рынку. Наверное, что-то такое осталось, некий флер, что МВА дает билет в жизнь. На базе этого сформировались ожидания, связанные с ценностью дипломов казахстанских школ. К сожалению, пока дипломы МВА казахстанских школ для работодателей не настолько ценны.

– В чем, по Вашему мнению, суть бизнес-образования?

– Я придерживаюсь мнения, что бизнес-образование – это ремесло в хорошем смысле данного слова. Здесь учат конкретно решать поставленные задачи, традиционно бизнес-образование построено на изучении и решении бизнес-ситуаций. Фактически слушатели изучают ситуации, которые когда-то происходили, то, как они были решены, и пытаются решить их сами заново. Бизнес-администрирование – это, на мой взгляд, не наука. На программах МВА учат применять конкретные методы в конкретных ситуациях. Если ты умеешь это хорошо делать, значит, будешь достаточно востребован на рынке. Бизнес-кейсы «набивают руку», у слушателей создаются определенные стандартные навыки. Конечно, есть отличия в ситуациях и ограничения, но ведь вместе с этим даются и методы, методики и техники, позволяющие проанализировать ситуацию и выбрать решение.

Бизнес-администрирование – это нормальная профессия, которой можно научить. Если делать бизнес научить невозможно, то научить администрировать бизнес и быть нормальным бизнес-управляющим – вполне по силам.

В западных школах дают достаточно специализированное образование, оно заточено на конкретную область. В наших школах тоже стараются это делать, но так как метод бизнес-кейсов недостаточно внедрен, соответственно подготовка больше теоретическая.

 – Нужно ли повышать требования по входным барьерам для студентов бизнес-школ?

– Во-первых, как в любом производственном процессе, качество продукта на выходе определяется качеством входного «сырья». Поэтому, если мы хотим, чтобы выпускники казахстанских бизнес-школ ценились, рано или поздно придется повысить входной барьер. На сегодняшний день слушатели МВА-программ казахстанских школ в основном не готовы к серьезной работе. Я говорю про свой опыт работы на программах, реализуемых без отрыва от производства.

Во-вторых, свойство человеческой психологии ценить то, что трудно получить. Если бизнес-школа хочет заработать хорошую репутацию – выпускники должны иметь качественные знания, ее программы не должны быть доступны для всех (здесь не о стоимости), и количество выпускников ограничено. При превышении со стороны работодателей спроса над предложением ценность выпускников на рынке возрастет, так создаются бренд и имя школы. Это то, как в РФ пытаются позиционировать «Сколково».

– На Ваш взгляд, является ли высшее и послевузовское образование социальным лифтом?

– Предлагаю начать с определений. Социальный лифт – условное наименование совокупности факторов, оказывающих определяющее влияние на вертикальную социальную мобильность. Социальная мобильность – изменение индивидом или группой лиц места, занимаемого в социальной структуре, перемещение людей из одного социального слоя (класса, группы) в другой (вертикальная) или смена занятий (или местожительства) в пределах одного и того же социального слоя (горизонтальная). Вертикальная и горизонтальная мобильность часто сочетаются.

Несмотря на то, что статус вузовского и послевузовского образования был сильно дискредитирован в последние десятилетия, получение качественных знаний на уровне высшей школы остается одним из социальных лифтов. В 60-70-ые годы прошлого века получение высшего образования было достижением, позволяющим реализовать карьерные устремления. И в настоящий момент те, кто получает знания, а не «корочку», имеют шансы на социальный лифт. Другой вопрос – доступность качественных знаний.

Качество человеческого капитала в Казахстане не очень высокое, хороших работников не хватает. Как известно, на данный момент основные инвестиции в нашей стране в сырьевой отрасли, где идет жесткое регулирование по повышению казахстанского содержания. Поэтому такие работодатели вынуждены отбирать и «вести» хороших студентов, начиная с младших курсов. Таким образом, есть возможность для социального лифта.

Хотя, к сожалению, ситуация складывается так, что хорошо учиться перестало быть модным, и те, кто учится не ради корочки, зачастую выбивается за пределы групповых норм.

Проблема еще и в том, что нет нормального среднеспециального образования, а для массы людей среднеспециального образования было бы достаточно. Те колледжи, которые сейчас есть, очень слабые, туда, за редким исключением, сейчас идут те, кто не может удержаться в выпускных классах школы или кто не хочет сдавать ЕНТ.

– Насколько важно при выборе бизнес-школы учитывать наличие аккредитации и рейтинги? Какими критериями предпочтительнее руководствоваться, выбирая бизнес-школу?

– Безусловно, это очень важно, должна быть точка отсчета. Если у школы нет никакой аккредитации и рейтингов – нужно задуматься.

Касательно критериев выбора школы. Во-первых, нужно понимать, насколько область деятельности, в которой вы собираетесь специализироваться, хорошо преподается в этой школе. Во-вторых, нужно иметь ясное представление о том, на каком уровне вы собираетесь конкурировать дальше: это локальный уровень или глобальный?

Многие обращают внимание на размер заработка после окончания бизнес-школы, но задайтесь вопросом – а сможете ли вы туда попасть, ведь и входные барьеры в хороших бизнес-школах выше.

– Достаточно ли мотивированы преподаватели бизнес-школ в Казахстане?

– Мое личное мнение, если мы будем говорить о внешней мотивации, то, наверное, она низка. Моя основная мотивация – внутреннее вознаграждение, которое я получаю от общения со слушателями, но жить только преподаванием крайне сложно. Сейчас очень много приглашенных преподавателей из неакадемической среды, успешных в своей сфере, у них работает мотивация, связанная с внутренним вознаграждением.

Однако для развития бизнес-образования необходимо наличие профессиональных преподавателей, сочетающих не только теоретические знания, но и практические умения, вырабатываемые при проведении исследований, консалтинге, участии в управлении бизнесом на уровне наблюдательных советов, и т.д.

– Что, по Вашему мнению, сейчас происходит со спросом на программы МВА?

– Судя по тому, как трудно идут наборы, у многих людей происходит переоценка ценностей. Если в середине нулевых для людей и для компаний стоимость обучения была приемлемой на фоне ожиданий роста экономики и роста доходов, то сейчас для частных слушателей стоимость программы может оказаться просто неподъемной. А компании стали сокращать свои образовательные бюджеты, им легче взять готового человека с рынка. Хотя мировая тенденция обратная, в период кризисов люди идут учиться, что в принципе правильно, если ты потерял работу, то время получить новые знания.

– На что нужно обращать внимание при выборе «своего» курса МВА?

– Нужно понять, что вам интересно, в какой области вы хотите специализироваться. Потому что МВА, по моему глубокому убеждению, это уже не уровень бакалавра. Когда человек подходит к выбору мастерской программы, он должен понимать, в какой области хочет специализироваться. Отталкиваясь от этого, и нужно выбирать свой курс. МВА очень специализирован.

– Какие общие проблемы бизнес-образования в Казахстане Вы могли бы выделить?

– Во-первых, уровень подготовки и готовность работать слушателей. Это разрыв между тем, что студенты хотят, и что они могут, между декларированием того, что они ожидают, и тем, насколько они готовы трудиться.

Во-вторых, проблемы академических процессов в самих школах. Понимание роли преподавателя связано в основном с процессом обучения. Недооценена важность исследовательской работы, хотя школы зарабатывают имя и деньги, в том числе на исследованиях. Профессиональная жизнь академического работника состоит из трех основных составляющих: преподавание, исследовательская работа и административная работа на факультете. По идее, чем дальше ты двигаешься в высшей школе, тем большее количество часов желательно посвящать исследованиям. Однако основной заработок преподавателя связан с академической (преподавательской) нагрузкой, включающей в себя: лекции, проведение семинаров, лабораторных, самостоятельных работ слушателей под руководством преподавателя, руководство дипломниками и соискателями и т.д. Стандартная ставка составляет, если я не ошибаюсь, 750 академических часов в год. С учетом того, что подготовка к занятиям и последующий контроль составляют примерно столько же, то представьте нагрузку, останется ли у человека время на исследования и написание статей или консалтинг?

Третья проблема инфраструктурная – оснащение бизнес-школ. Библиотечный фонд, аудитории, лаборатории, доступ к интернету и т.д.

Четвертая проблема связана с переходом к обучению на базе бизнес-ситуаций. Школы не готовы к обучению по методу бизнес-кейсов по ряду причин. Мало бизнес-кейсов, разработанных на наших реалиях… Очень мало преподавателей имеют навык и время для написания бизнес-кейсов. Другая проблема связана с отсутствием материалов для написания бизнес кейсов, наше бизнес-сообщество не заинтересовано в построении бизнес-кейсов на своих примерах, так как это требует раскрытия информации. Использование зарубежных бизнес-кейсов ограничено факторами языка и копирайта, школы не готовы покупать бизнес-кейсы.

В нашей стране бизнес-образование в стадии становления. Так как это глобальная конкурентная среда, казахстанским бизнес-школам надо определиться со своими миссиями и видением и позиционировать себя на рынке. Повышение платы за обучение может столкнуться с отказом потенциальных слушателей от услуг школы и переориентацией на зарубежные школы. Цена бизнес-образования должна реально коррелировать со средними доходами общества, а у нас пока этого, к сожалению, не происходит. Лично для меня лучшим примером создания новой бизнес-школы в похожих с нами условиях является Bled School of Management.

При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на деловой портал Kapital.kz в первом абзаце обязательна.